ГалереяАртклубАлександр Дьяков (daudlaiba)Блог ➝ Заметки на полях историиrnrn«Я памятник себе воздвиг…»rnrn rnrnО...

Александр Дьяков (daudlaiba)

(Батайск)
Регистрация:
16/03/2014

Заметки на полях истории«Я памятник себе воздвиг…» О...


Заметки на полях истории

«Я памятник себе воздвиг…»

(А.С.Пушкин)

Общаясь с «простыми людьми», коль содержание в разго­воре нисходит до высоких материй, а именно до слова о лите­ратуре или скорее около неё, приходится не редко слышать оценку личных достоинств наших художников слова – Пуш­кина и Лермонтова, самых популярных на слух обывателя, и других – в боль­шей степени нелицеприятную, характеризую­щую их чуть ли ни как лич­ностей нравственно неполноценных. Тем более странным вы­глядит та степень почитания (кем?) в отечестве сих имен, выражающаяся в почти обязательности наличия па­мят­ников им посвященным в каждом «уездном» го­роде. Од­нако же сле­дует заметить, человеку, читающему и по­нимаю­щему Пушкина и Лермонтова, такая форма признатель­ности вряд ли пока­жется сколь-нибудь адекватной заслугам поэтов. Напро­тив, человеку далекому от поэзии памятник не­много до­бавит к его образованию. И не является ли такое на­стойчивое идоло­почи­тание «посмертным братом» тому «кнуту», которого прихо­дилось испытывать пиитам при жизни. (Характерная де­таль, предмет обожания Пушкина – Наталья Нико­лавна – была мало знакома с творчеством мужа – ма­менька и общественная мораль ограждали от «по­шлого» чте­ния, каковым в те времена чаще виделось его сочинитель­ство.) Вспоминая другие самые известные имена рус­ской ли­тературы (Гоголь, Чехов, Блок, Есенин, Цветаева, Мая­ков­ский, Бунин и Бродский), можно об­наружить довольно симпто­матич­ную за­кономерность – не жильцы (последние двое – в оте­че­стве). Шоло­хов, Толстой и Достоевский и другие, осво­бож­ден­ные служить, умели ходить по краю дозволен­ного или духовно сра­стались с общенарод­ной ментальностью, от­ходя с возрас­том от «увле­че­ний» моло­дости. Фигура Льва Толстого в чем-то близка Ломо­носовской, оба успели побо­роться с системой её же методом – кулаком, не лазая в петлю или «ложась виском на дуло» как Радищев и Фадеев. Но даже те, кто хотел в Рос­сию верить, очевидно, вследствие отторжения между способ­ностью понимать происходящее и са­мим этим происходящим нередко рано уга­сали просто физиче­ски, или становились из­гоями, или любили её издалека. Все-таки столь архаичной фор­мации как наша претит образованность, превышающая её ес­тественные потребности в грамотности. Среди маскарадного подражания западной куль­туре конечно выда­вались неза­урядные индивидуумы, но чего это им стоило? И ведь нельзя сказать, что все выше названные стояли в не­примиримой оп­позиции к обществу, не было среди них деятельных «декабри­стов», политиков в полной мере. Многие из них сочиняли и панегирики этой самой российской ментально­сти, духовности, прославляли её предметы гордости («Полтав­ская годовщина», «Бородино», «Скифы»). Словно есть что-то «ядовитое» в рос­сийской «субстанции достоинств» для европейски образо­ван­ного человека, приводящеё его к неми­нуемой и скоропо­стиж­ной гибели, коли он с ней соприка­са­ется. Художник, осо­бенно ху­дожник слова, имеющий дело с духовной материей, ценно­стями и идеалами общества, этот «барометр общественного сознания», он мо­жет спорить с ним, влиять на него, и поскольку в России ев­ропейское образование – дело политической важности, поли­тического выбора – он ос­тается обще­ственным деятелем даже будучи лириком («поэт в Рос­сии больше чем поэт» - вспомним стихи «Светлане» Михал­кова). При чем, в теокра­тическом госу­дарстве, какое бы уче­ние оно не исповедовало (западно­евро­пейский текст ассими­лируется под потребности никем не от­мененного социально-экономиче­ского механизма бытия; Ок­тябрьская же «револю­ция» – нечто среднее между дворцовым переворотом и пуга­чевским бунтом - была очеред­ным, на этот раз со сменой и текста, и внешних атрибутов, российским са­мозванчеством), образованный «об­ще­ственник» будет по мень­шей мере «протес­тантом», по большей - «мате­риалистом». Фактически, получающий на­стоящее образование, европейское образование в ортодок­сально азиатской стране автоматически становится диссиден­том, тем больше чем последовательнее он в своем выборе, чем более методичен. (Массовое же представление о возможности совмещения логики со смекалкой столь же смело, как и «ус­пешное» лавирование между царизмом, коммунизмом и капи­тализмом.) Так что боль­шие умы, да и просто образован­ных людей могло не спасти от мытарств и меча инквизиции и за­нятие лирикой ес­тественно-математиче­ских величин. И практически всегда оно так и было, в какой бы политарной вариации умы не находи­лись.

Постскриптум:

Подозреваю, что все же, общая стоимость производства всех памятников Пушкину в России превысит совокупный до­ход людей, осиливших полное собрание сочинений великого поэта.



Опубликовано: 23/04/2015 - 12:59

КОММЕНТАРИИ: 0  


Обсуждение доступно только зарегистрированным участникам.