ГалереяАртклубАлександр Дьяков (daudlaiba)Блог ➝ Заметки на полях прочитанного (Васильев М.А., «Русь в 980-у годы...

Александр Дьяков (daudlaiba)

(Батайск)
Регистрация:
16/03/2014

Заметки на полях прочитанного (Васильев М.А., «Русь в 980-у годы...


Заметки на полях прочитанного (Васильев М.А., «Русь в 980-у годы: вы­бор рели­гиоз­ных альтернатив»)

Предсказуемость

 

За приблизительно четырехсотлетний отрезок истории домон­гольской Руси (838-1238) пе­ченеги и половцы состав­ляли неотъ­емлемую часть её внешне­политического пей­зажа. А если рассматривать ис­торию Руси как естественное продолже­ние эво­люции славянского и пра­славянского обществ, то поздние ко­чевники станут в длинную очередь кочевых волн, одна за од­ной нака­тывавшихся на Ев­ропу с «киммерийских» времен, с того времени, когда начина­ется рост диффе­ренциации произ­водственных коллективов по степени подвижности практикуе­мых ими приемов хозяйство­вания. Можно только гадать, как бы выглядела современная этническая карта Европы без сла­вян, этническое рождение ко­торых как-будто всецело обязано деятельности гуннов, включившей цепную реакцию Великого переселения народов и выдавив­ших массы германцев далеко на запад от Танаиса, за Дунай. Лишь на руинах заметно опус­тевшей Европы славяне впервые стали известны под собствен­ным, славофонским именем. Но ещё задолго до гуннов скиф­ские набеги затушили лужицкий очаг культуроге­неза в Централь­ной Европе, области геродотовских невров, чем за­дали траектории всех последующих переселений в Цен­траль­ной и Восточной Европе вплоть до гуннов, толчок фор­мирова­нию географии праславянского культурно-языкового конти­нуума и открыли возможность кельтам и германцам рас­се­ляться на восток.

Волны коче­вого натиска на оседлое население Ев­ропы ощу­тимо разли­чались по своей мощи. Между печенегами и по­лов­цами вклинились не­надолго огузы или торки, последняя волна калмыков, не продвину­лась дальше Сев. Прикаспия в ΧVII в., а предпоследняя но­сила харак­тер целенаправленной спланиро­ванной политической акции крупней­шей за всю исто­рию коче­вого мира державы. Монголь­ское, вероятно, первое (организован­ность гуннов могла бы уступать в совершенстве дер­жаве Германариха, а по­литика кага­ната тюрков не имела крупно­масштабных последствий для населения Европы) и по­следнее в истории степных нашествий обладало свойством го­су­дарственного предприятия. Достаточно прозаические сти­мулы вооруженного набега и грабежа у кочевников (т.е. эконо­мические) на государствен­ном уровне общест­венной орга­низации обрастают наполнен­ным кочевым колоритом идео­логическим обоснованием, с об­щей преамбулой на этниче­ское превос­ходство и мировое гос­подство. Поэтому так близки политические воз­зрения монго­лов Чингисхана и гуннов Атиллы с его самонаричением «бичом божьим». Наверно мон­гольский финал бытия кочевого хозяйственно-культурного типа является вполне за­кономерным и пред­сказуемым для его исследователей. Русь могла бы называться как-то иначе, но бу­дучи звеном в полотне исторических явлений, в известной точке пространст­венных и времен­ных координат, неизбежно ис­пытала бы на себе удар подобный мон­гольскому.

Предсказуемость в исторической науке – подвижная гра­ница позна­ния естественно-куль­турных закономерностей. Она никогда не будет абсолютно достижимой (как говорится, правда обычно находится там, где бы люди и не подумали), а её очевидность все­гда запаздывает, тем бо­лее для творцов исто­риче­ских со­бы­тий, руководствующихся в своем со­циаль­ном и политиче­ском поведении традицией, моралью, наитием и обычно в мень­шей степени сложным логическим моделирова­нием, часто не выходящим за пределы сиюми­нут­ной выгоды.

Столкновение Руси и Монгольской империи – это столкно­ве­ние двух, на протяжении тысячелетий развивавшихся само­стоятельным об­разом, хозяйственно-культурных ти­пов, в их кон­кретном специфиче­ском рус­ско-монгольском видовом пре­ломлении. Его предопределен­ность, ха­рактер и итог могли быть предсказуемы даже кому-то из участ­ников столкновения, если бы в их распоряжении и памяти имелись примеры подоб­ных явлений в прошлом. Но как правило, авторы исто­рии тво­рят оную без оглядки на оную. Неорганизованное человече­ство, группы людей подобно цело­стному биологическому объ­екту подвер­жены, как и природа, приятию наиболее простых, наименее энергоем­ких решений (в смысле затрат на обдумы­ва­ние). Возможность успеш­ного моделиро­вания исторического процесса, без угрозы внеш­них по­мех, возникает в культурно замкнутой системе, к ко­торой в конечном итоге стремится все разнохарактерное и разноязыкое человечество. Человечество Эпохи Вы­сокого Средневеко­вья находилось от этой фазы ещё дальше, чем со­временное.

Если попытаться структурировать отечественную историю ис­ходя из набора социально-экономических показателей, то на­шествие Батыя в первую очередь делит её на «до» и «по­сле», благодаря тому, что, во-первых, не имело внутренних ис­точников, как и натиск печенегов и по­ловцев, а во-вторых, потому, что, в отличие от двух последних, возы­мело внутрен­ние структурные, цивилизационные сдвиги. Если бы струк­тур­ные сдвиги настоящего времени оказались не менее интен­сив­ными, то можно было бы вести речь о новой эре в отечест­вен­ной исто­рии.

Очевидно «выбор веры» предпринятый русской культурой в конце 10 века был предопределен уже накопленным к тому времени опытом. Славянское язычество и греческое правосла­вие были двумя наиболее знако­мыми на тот момент населению Руси религиозными док­тринами. Первые, случайные попытки крещения русов по сообщению греческой литературы имели ме­сто уже в 9 веке. А в Персии русы тогда же просто выдавали себя за хри­стиан дабы  сойти за цивилизо­ванных людей, бу­дучи оче­видно знакомы с какими-то нехитрыми «символами веры». Исламо-иудейские миры по большому счету противопос­тав­лялись куль­турно-ге­нетиче­скому конгломерату европейских народов, которым при­надле­жала и Русь. Практиче­ски, между ней и Востоком блистала своим «ве­ликоле­пием» Романия-Византия. Уже на протяжении двухсот лет (от по­корения саксов Карлом Великим) остав­шаяся языче­ской половина Ев­ропы по­степенно часть за ча­стью втягива­лась в сооб­щество христиан­ской док­трины как наиболее разви­той на конти­ненте. Гипотетиче­ское при­нятие ка­кой-либо иной «веры» видимо по­требовало бы от вос­точнославянского обще­ства дополни­тельного на­пряжения ин­теллектуальных сил.



Опубликовано: 07/02/2015 - 11:28

КОММЕНТАРИИ: 0  


Обсуждение доступно только зарегистрированным участникам.