ГалереяАртклубАлександр Дьяков (daudlaiba)Блог ➝ Заметки на полях историиrnrn rnrn«Окно» вместо «две­рей»r...

Александр Дьяков (daudlaiba)

(Батайск)
Регистрация:
16/03/2014

Заметки на полях истории «Окно» вместо «две­рей»r...


Заметки на полях истории

 

«Окно» вместо «две­рей»

 

Если задаться вопросом, как сформировалось в русской куль­туре феноменальное сожительство противоречивых мен­тальных установок и целепо­лаганий, прежде всего стоит отме­тить «заслуги» Петра Первого. Он - духовный отец «ломоно­совщины» - своевольно утвердил русскую культуру стоять но­гами на двух раз­ных цивилизационных платформах. Но тяга Петра к наукам так и ос­талась его личным делом, капризом. Он предос­тавил и оставил по себе редкую воз­можность, не та­ясь, на официальных началах, учится у Запада в индивиду­альном порядке, но не изменив сис­темы в целом, а скорее на­оборот, усу­губив её – учеба и рукоделие царя в азиатской, ав­торитарной стране дело дорогостоящее и потребовало от страны серьезного напря­же­ния сил и завинчивания гаек. Беда не в том, о чем мечтал царь, поклонник Бахуса и токарного ис­кусства, а том сколь привычными методами он осуществлял свою мечту. «По­тешному вой­ску», игре «в Европу» вновь ока­зались нужны хо­лопы, а не свободные граж­дане, которым бо­роды не острижешь и палкой их не побьешь. (Представим себе в тоже время на минуту за подобным заня­тием Людовика XIV, наверняка оказавшегося бы после таких «номеров» в смири­тельной рубашке и «железной маске».) Он лишь соз­дал пре­цедент, ко­гда гор­стка людей оторванных от общей массы со­циально получила возможность отрываться от неё ещё и ду­ховно. Заимство­ванная на Западе просвещен­ность не редко укорачивала, ло­мала жизни тем, кто к ней прика­сался, но так и не спасла Рос­сию от превраще­ния в СССР, яв­лявше­гося по боль­шому счету паро­дией на царскую Россию – идей­ные платформы разъеха­лись, страна рухнула и в спрес­со­ван­ные сроки заново пережила свой полу тысяче­летний опыт.

Разительное проявление многовековой мимикрии русской государственности, по старинному азиатскому обычаю несу­щей просвещение в массы (в стране традиционного «абсолю­тизма» публичная власть всегда ос­тается са­мой «просвещен­ной»), – периодическое переписывание кон­ституции, чем функционально последняя оказывается сродни «бритью бо­род» и ношению «немецкого платья». В стране с атрофиро­ванным гражданским сознанием и обще­ст­вом единст­венным проповедником любых преобразова­ний все­гда ос­тава­лась пуб­личная власть, полностью монопо­лизирую­щая эту прерога­тиву. Так было и при Иване Грозном, и при Петре, и при Ека­терине, и при Павле, и при Александре І, и при Алек­сандре ІІ и пр., и пр.. На протяжении столетий пуб­личная власть как бы по отечески пестует непонятливое и нерадивое населе­ние, как ему следует правильно жить и даже бороться за собст­венные права, которые, предварительно их кастриро­вав, она ему пре­доставляет с барского плеча. (А иногда и от­бирает обратно.) И трудно найти где-либо ещё та­кое же коли­чество благочести­вых государственных дея­телей, которые бы, не покладая рук, так радели за счастье народное. (Вспомина­ются классические народные мифы о «тяготах» сильных мира сего, которые они испытывали претворяя в жизнь свои за­мыслы, об их «скромно­сти в быту», «простоте в общении».) Потому что нигде не было столь же распростра­нено рабство и хо­лопство. «Революции с верху» в России про­тивостоит, зеркально отра­жаясь, «рево­люция с низу» на За­паде, где по­литический ре­жим формиро­вался в противоре­чиях между пуб­личной властью и об­щест­венным сознанием, не да­вав­шей пер­вой спуску. Те же, так на­зы­вае­мые «революции», которые имели место в Рос­сии, в дей­стви­тельно­сти таковыми не явля­лись, за неимением естест­венных к тому предпо­сылок. А явля­лись плоть от плоти тради­ции – специфическим русским про­явлением – самозванче­ст­вом, т.е. самовыдвижением более «правильной» власти, кото­рая обе­щает лучше «заботиться» о населении. Для того, чтобы чего бы то ни было до­биться, на Западе необхо­димо зару­читься поддержкой общест­венного мнения. В России, как гла­сит ме­стное общест­венное мнение, для той же цели необхо­димо доб­раться до руля вла­сти. Демо­кратические процедуры здесь ни­когда не пользова­лись попу­лярностью, зато пользова­лась по­пулярно­стью мечта о добром и справедливом «началь­нике». 

Сколь знаменательны строки Пуш­кина в ответе на «Фило­софическое письмо» о европей­ской реформации, ко­торой он с истинно рус­ской убеж­денностью проти­вопоставляет един­ство. То есть именно то, что слу­жило локомотивом социально-эко­номи­ческого про­гресса на За­паде отвергается. Диалогу, борьбе про­ти­вопо­ложностей, единственно способной обеспе­чить какое-то ни было разви­тие, противопоставляется моно­лог. В борьбе феодала и города, свет­ской власти и духовной, ка­толиков и протестантов, рабо­чих и рабо­тода­телей отлива­лись демократические нормы. Тут весьма кстати пришелся и ан­тич­ный опыт. С дру­гой стороны – соборность, единение царя с народом, «Единая Россия».

Симптоматичным выглядит в наши дни так называемое «возрожде­ние казачества». И не просто как возрождение эт­нографических примет (казачий фольклор, по правде сказать, порою сохранил практически уникальные, трудно сравнимые по древности нотки этой древности) или игра в «лампасы», в солдатики, но с заявкой на социаль­но-государственную по­требность в особом институте-учреждении (типа «пятого ко­леса»), в свое время являвшегося органической частью меха­низма авторитарно-бю­рократиче­ской политической сис­темы и сословно-кастового социального строя. 



Опубликовано: 03/02/2015 - 19:56

КОММЕНТАРИИ: 0  


Обсуждение доступно только зарегистрированным участникам.